ХРАНИТЕЛЬНИЦЫ

Всегда проездом мимо этого указателя. И осталось ощущение, что посёлок Раздольный – только двухэтажный дом среди степи, как одинокий пароход в бескрайнем океане, и больше ничего. Но вот уже нет этого парохода. Одни остатки кирпичной кладки. Это место сейчас - частная животноводческая точка. Когда-то здесь находилось жильё совхоза «Октябрьский», ремонтировалась техника, сюда свозили из района шерсть после стрижки, здесь киповали её, очищали и определяли качество. Память подсказывает, что на каком-то семинаре по животноводству и я здесь была. Ещё стоял июнь, очень много было мошек – не продохнуть, а в помещениях прохладно, и специалисты разбирались что да как. Имелась столовая. Сам посёлок Раздольный не здесь, а за аккуратными возвышенностями, в нескольких сотнях метров, за валом. Три сгнивших дома? Нет, наоборот, несколько улочек, домишки не с шиком, но есть и вполне добротные. Жители Волгограда купили их, завели хозяйство, если сами работают, то пригляд осуществляют их земляки. Они практически постоянно находятся на этих «фазендах». Зачем такие заботы? «Понимаете, - пояснил один из тех, кто на пригляде за чужим хозяйством, - в городе невозможно жить для ду-ши…». Хоть так, не стёрт с лица земли посёлок Раздольный. Красивейшее место, однако, скажу я вам. Коренных, каменноярских, остались в посёлке две старушки – Вера Ивановна Шишкина и Татьяна Афанасьевна Ряскова. «В-о-о-о-н в окошко, наверное, сейчас баба Вера в него смотрит», - говорит один из «неместных». – Была и третья, да дети в город забрали». К бабе Вере долго скребусь в запертые изнутри ворота. Потом, отслонив небольшую калитку, прохожу в палисадник, стучу в закрытые ставни. С непо-крытой седой головой на крыльцо выходит женщина. Вот доверчивость русской души! Она на слово верит тому, что я говорю, представляясь ей, и приглашает в дом. Хозяйка протопила печку. Тепло. Мурлычет рыжий кот, поёт приёмник. Жизнь… Дрова? Есть, достаточно. Дети? Взрослые сыновья, у них уже внуки, живут в городе, но и наезжают частенько, и заботятся, и «вот телефон купили – только на кнопки научись нажимать». Хозяйка неспешно рассказывает, что «на колхозных работах с тринадцати лет, что в 43-м пришёл отец раненый с фронта, ноги все располосованы. Подрядился в Вязовке пасти коров. Тяжело. Вся семья с ним и пошла пасти». Муж войну тоже захватил, постарше он был. Старший радист, орден имел. В 1952 вышла замуж, сперва жили по квартирам, потом вот домик построили, с которым Вера Ивановна не желает расставаться. Родные стены, родные тропки… Народ разный наведывается. Развелось немало «благодетелей». Холёная молодёжь, заезжая. Под видом заботы пытается продавать то бытовые приборы, то «какие-то ампулы» - лекарства от всех хворей. Выманивают деньги у доверчивых старушек. Мечта предновогодняя? Услышав свою кличку, рыжий кот вопросительно поднял свою драную не в одном бою морду: - Вот Барсик, зубиков уже нет, старый, а всё понимает. Ночью на улицу просится. Знает, что бабка недослышит, так он лапой по лицу – выпускай, хозяйка. Мечта: вот так сяду в кресло, а он рядом чтоб на подлокотнике. Умащиваем Барсика на том самом подлокотнике. Кот наровит всё ближе к хозяйке. Вера Ивановна набрасывает на плечи красивую косыночку. Заодно показывает богатый пуховый платок – дети и внуки подарили. На «кыс!» Барсик резво ставит ушки топориком и смотрит в объектив, не пугаясь фотовспышки и совершенно не обращая внимания, что какая-то чужая тётка передвигается по полу на коленях, выстраивая кадр. Прощаемся, можно сказать, друзьями. И целует, и обнимает меня Вера Ивановна на улице. Просит и «фотки» прислать, если оказия будет. Скромные, открытые, потрясающие своей душевностью, одни из последних хранительниц исчезающих сёл… Здоровья вам, Вера Ивановна, и с наступающим Новым годом! И Татьяне Афанасьевне – привет и наилучшие пожелания. Храни и вас судьба, как и вы сберегаете приветливый огонёк Раздольного.

 

Источник:
30.12.2011 13:37
 
По теме