Над раскатами Гандуринского банка клубился туман. Грузный Алексеич, старейший охотник, медленно брел за кормой своей неизменной «Казанки», подталкивая ее шестом.
В этих местах дельты, при сгонных северных ветрах, становилось так мелко, что даже легкая шлюпка «Казанка» постоянно задевала днищем твердый песчаный грунт.
- Краску всю обдерем, пока до Барской косы дотащимся, - недовольно проговорил Алексеич своему напарнику, начинающему охотнику Анатолию. Тот стоял в шлюпке и, как ему показал наставник, старательно поправлял парус, чтобы в него попадал ветер, который помогал преодолевать меляки.
Идти до Барской было километров десять, а то и больше, почти до самого взморья. Там кончается растительность и начинается северная часть Каспия.
Песчаную Барскую косу, идущую с северо-запада на юг, веером рассекают приглубые вытачки, которые несут воды Волги в море. По ним-то, но только против течения, с моря заходят на своих ложках и катерах охотники-смельчаки. Этот путь хоть и опасный, можно внезапно в море попасть в шторм, но зато проходят этот путь под мотором.
Алексеич хорошо знал об этом, поэтому принял решение добираться до места охоты по мелководью через черни. Так было безопаснее с неопытным напарником.
В те годы Барская коса славилась изобилием дичи, охота на ней была всегда удачной, хотя и опасной.
Был же такой случай у Алексеича, когда на его огонек-маячок ночью пришли два заблудившихся охотника. Их Алексеичу пришлось приютить на ночлег, а с рассветом помочь отыскать лодку.
…Туман стал редеть. Подула легкая моряна, т.е. ветер с юга. И вскоре не остывшее еще в октябре астраханское солнце тут же пробило ватную пелену. Сразу потеплело. Стали хорошо видны дальние тростниковые колки. По ним-то охотникам было лучше ориентироваться.
- Давай, Анатолий, снимем парус? Будем толкаться шестами, - предложил Алексеич. Он забрался в лодку, и вместе они налегли на шесты. Так было лучше лавировать среди тростниковых колок.
- Смотри, Алексеич, лебеди, - сказал Анатолий, показывая на пролетающих мимо четырех белых птиц.
- Шипуны… Слышишь, как поют их крылья. Это самые крупные лебеди. Они гнездятся у нас, в дельте Волги. Их сейчас много развелось, а ведь лет двадцать назад почти не было. Но охота на них запрещена, - сказал Алексеич.
Вдруг совсем рядом резкий выстрел разорвал тишину. Одна из птиц закачалась и, свалившись на левое крыло, камнем рухнула вниз, резко ударившись о воду.
- Лебедя убили? Вот варвары, - с удивлением произнес Анатолий. Пойдем, Алексеич, посмотрим, что это за люди.
- Что ж, пожалуй, надо. Хоть пристыдим за такую наглость. Больше им ничего не сможем сделать, - ответил Алексеич.
За колкой стояла рыбацкая бударка с подвесным мотором «Ветерок». На ней сидели два уже немолодых мужика с ружьями. Рядом с лодкой болтался на бечевке кулас, а на нем лежал убитый матерый лебедь. Голова его свисала к воде, а на белом оперении в районе груди выступало кровяное пятно. Видно, картечь угодила прямо в сердце. И эта крупная, красивая птица умерла еще в небе, где летала и спокойно жила, и люди радовались ее сильному красивому полету.
Алексеич вспомнил, как внука Димку водил в прошлое воскресенье на Лебединое озеро в Астрахани и тот кормил печеньями подплывающих лебедей. Радовался и смеялся над тем, как они ловко подбирали сладкие кусочки, а затем, вытянув шеи, кланялись головами, как будто благодарили мальчишку за приятную еду.
Алексеич вздохнул, подтолкнул свою лодку поближе к браконьерам и, не здороваясь с ними, в сердцах выпалил:
- Что ж вы, мужики, лебедей стреляете?
- А ты, что, инспектор? - просипел охрипшим голосом небольшой мужичок. Поди такой охотник, как и мы? Видишь, ветра почти нет, и охоты тоже. Неделю уже здесь болтаемся. Вот и белечка на «котел» завалили…
- А ты, дядя, здесь вместе со своим парнишкой с голода подохнешь, - вступил в разговор обросший чернявый здоровяк. - Шли бы вы своей дорогой, да побыстрей…
- Вот, слышишь, Анатолий, как можно с такими голодающими говорить? Разве это охотники? Варвары и только…
С этими словами Алексеич оттолкнулся от браконьерской лодки, и огорченные увиденным охотники поплыли в сторону Барской косы.
…Два дня Алексеич и Анатолий ждали, пока раздуется моряна. И вот она проснулась да задула так, что в выточках вода стала подниматься и затопила южную часть косы.
С моря, в черни с первой же утрянкой, как на бреющем полете, пошли сначала стаи лебедей, бакланов, потом уток: свиязи, шилохвости, кряквы… «Моряна» потревожила штормом птицу.
Алексеич быстро вырыл в песке ямку, обставил ее заранее заготовленным камышом. Получился отличный «скрадок», в котором хватило места на двоих.
- Садись рядом, Анатолий. Только стреляй в правую сторону, а я буду в обратную. Так будет безопаснее, да и птицу подбирать удобнее…
А стрелял Алексеич отлично, как говорится, зря патронов не тратил. Но, главное, каждую подстреленную птицу он аккуратно отряхивал от воды, приглаживал перышки, как будто прихорашивая, подвешивал ее на специальную рогатинку, чтобы не мочило водой и обдувало ветром. Все его охотничьи трофеи смотрелись как на картинке и радовали глаз.
…Два молодых лебедя, еще не вылинявших и сероватых, сделали круг и опустились на воду к подсадным чучелам, совсем рядом с засидкой.
Анатолий вскинул ружье… Но голос напарника остановил его:
- Не стреляй, Толя, это же молодые лебеди.
- Да ты что, Алексеич? Разве не гуси? Серые ведь, - оторопел Анатолий и опустил ружье.
- Только шеи длинные, не как у гусей… Чудо ты, а не охотник, с таким и в браконьеры попадешь, лебедей перепутал с гусями?..
Алексеич громко рассмеялся. Лебеди, услышав человека, завертели головами и насторожились. А когда он поднялся и вышел из «скрадка», они захлопали крыльями по воде, тяжело взлетели и вскоре скрылись за горизонтом.
ОТ АВТОРА. Прошло много лет с тех пор, как Анатолий вместе с Алексеичем побывал на первой своей охоте. И вот с ним, охотником уже с большим стажем, мы недавно были в одном из дельтовских хозяйств, где так же, как и в нашей области, охота на лебедей разрешена.
После одной из вечерянок мой друг Анатолий рассказал такую историю: «Сижу я в куласе, в густой камышовой колке. Вдруг выплывает на чистину прямо к моим резиновым уткам-чучелам молодой серенький лебедь. Повертелся около одного чучела, потом клюнул его, да так, что резиновая утка перевернулась. Потом вторую стал долбить. И так продолжалось минут десять, пока он почти всех моих подсадных не перевернул. Надоела мне эта его затея. Поднял я ружье и хотел уже в «хулигана» стрелять. И вдруг лебедь поднял крылья, будто в атаку собрался идти на моих подсадных. Смотрю… А у него крылышки еще не отросли как надо. Не поднялась рука в такого «глупыша» стрелять. Вытолкался я из колки, чтобы подсадных поправить. Лебедь, увидев меня, как-то закрутился на месте и без всякой опаски спокойно убрался в камыши».
Слушая своего приятеля, теперь уже опытного охотника, я подумал:
- Время еще есть, отрастут у этого первогодка крылышки, и улетит он со своими собратьями на зимовку в теплые края, если не попадет на мушку злому человеку.
