В сельском архиве с. Удачное сохранилась призывная книга, в которой записано, что 23 августа 1942 года А.А. Терновский призван в ряды РККА. После учебной части был направлен первым номером пулемётного расчёта станкового пулемета «Максим» в отдельный пулеметный батальон 28 Армии, защищавшей Астрахань.
- В Калмыцких степях сплошной обороны не было, - вспоминает Алексей Артемьевич. - На наиболее важных направлениях мы копали окопы с таким расчётом, чтобы вести круговую оборону. Постепенно образовались целые укреплённые пункты, в которых мы и находились. Немецкие отряды нападали на нас наскоками и потом уходили в степь. Но особенно досаждала вражеская авиация. Самолёт-разведчик «Рама» постоянно висел в воздухе. Стоило кому-нибудь выйти из окопа, тут же прилетали другие самолёты, расстреливали из пулемётов и бомбили. Летали почти над землей, поэтому все передвижения были возможны только по ночам. Особенно не хватало воды, иногда мы даже росу собирали.
Первое ранение А.А. Терновский получил в Сальских степях. Во время наступления на одно из сёл прикрывал пулемётным огнём наступление пехоты. Вдруг с чердака одного из домов ударил немецкий пулемёт.
- Я стреляю в него, он в меня, получилась пулемётная дуэль - выжить в которой было большой удачей. Помню, как застучали пули по пулемётному щитку, а потом удар по голове, и кровь всю гимнастёрку залила. Меня перевязали и отправили в тыл, - говорит ветеран.
После лечения Алексей Артемьевич попал под Ленинград, а затем на Волховский фронт. Там шли очень тяжелые бои.
- Однажды, после ночной атаки, немцы по громкоговорителю стали предлагать сдаться. Поимённо перечислили всех офицеров, почти всех бойцов, даже фамилии поваров назвали. Говорят: «Мы про вас всё знаем. Если не сдадитесь - всех перебьём». На психику давили. Хорошо работала немецкая разведка, - вспоминает мой собеседник. - Но довелось и мне ловить немецких шпионов. Там же, на Волховском фронте, Алексей Артемьевич был ранен снова. Бойцы заняли небольшую деревню. На её окраине росло огромное дерево. У нас в Астраханской области таких нет. Пошёл наш герой поближе посмотреть чудо природы. Вдруг он услышал немецкую речь сверху. Побежал к командиру полка и кричит: «Командир! Кукушка!».
- Тот подумал, что я его обзываю, обиделся. Я говорю: «Сколько лет ты воюешь, а не знаешь, что такое «кукушка». Разъяснил ему. Дали мне бойца и пошли мы брать «языка», - делится воспоминаниями Алексей Артемьевич. - Когда подошли к дереву, я подсадил солдата, он взял нож в зубы и полез на дерево. Лихой был парень! Через несколько минут сверху упал автомат, а затем и мой боец с пленным спустились, у того в руках рация была.
Когда немец понял, что его в штаб ведут, начал кричать: «Найн! Найн!», но мы его не послушали, пошли дальше. На подходе к штабу нам навстречу вышел комполка, и в этот момент немцы начали артиллерийский обстрел. Первым снарядом убило пленного немца и моего напарника, меня ранило в руку, а командира полка в живот. Только в госпитале я понял, что немец был корректировщик. И когда я его услышал, он передавал наши координаты для обстрела.
Завершил войну Алексей Артемьевич в должности командира расчёта 120-миллиметрового миномёта в Восточной Пруссии. Во время боёв за Кёнигсберг у него опять открылись раны, и День Победы встретил в госпитале в г. Эльбинг.
Источник: Газета Харабали
10.05.2014 01:44
