ЦЕНА ПРЕДАТЕЛЬСТВА

Ушел из жизни Павел Грачев – бывший ельцинский министр обороны, первый генерал армии в «независимой» Эрэфии.

Какая эпоха – такие и герои. Если эпоха революции и гражданской войны породила Тухачевского и Блюхера, Буден­ного и Ворошилова – по-своему ярких, героических личностей, чьи жизни были наполнены и славой, и почетом, то эпоха Распада и Позора начала 90-х рождала и соответствующих «героев».

Таким «героем» эпохи Позора и стал Павел Грачев. Говорили, что он был хоро­шим командиром дивизии в Афгане. На­верное, так и было. Но выше этого уровня Грачев так и не поднялся. Он был одним из тех, кого августовская революция вы­несла на вершину славы. Грачев, нахо­дившийся тогда в подчинении у маршала Язова, быстро понял, что старые ребята из ГКЧП вовсе никакие не заговорщики и дни их сочтены, а потому быстро пере­метнулся к энергичному Ельцину, кото­рый уверенно и твердо шел во власть. Либералы до сих пор хвалят Грачева за то, что не он пошел на штурм парламента в августе 1991-го, а патриоты за это же его и осуждают. Но правда где-то посредине. Никакого штурма и не предполагалось. А Грачев просто встал на сторону будущего победителя, почувствовав его силу. На этой же стороне оказались тогда Громов, Шапошников и Ачалов, с которым Граче­ва разведет судьба по разные стороны баррикад уже два года спустя, в октябре 1993-го. То была эпоха Великого Преда­тельства. И Грачев далеко не самый глав­ный ее субъект.

Отдадим должное Павлу Грачеву. Во времена беснования младореформа­торов, всех этих «мальчиков в розовых штанишках» (по выражению другого ге­нерала – Руцкого), Грачев старался не допустить полного развала армии: проти­вился выводу войск из стран Восточной Европы, придумывал те или иные допла­ты офицерам в годы «шоковых» экспери­ментов. Да и провозглашаемый Грачевым лозунг о том, что армия вне политики, тоже вызывал расположение.

Но уже в марте 1993-го, когда кон­фликт депутатов с президентом Ельци­ным перерастал в горячую стадию, Грачев вновь определился с политическим выбо­ром, а уже в октябре того же года армия вдруг оказалась орудием политики, при­чем орудием стреляющим по политиче­ским оппонентам из пушек танковых ору­дий. Ведь это именно грачевские танки лупили прямой наводкой по парламенту, превращая все живое внутри в кровавое месиво. И это офицеры грачевской армии составляли экипажи этих машин. А потом, год спустя, их растерянные лица в чечен­ском плену увидели миллионы зрителей.

Этому преступлению нет ни про­щения, ни оправдания.

Совершив предательство в 91-ом, Грачев сам стал жертвой предательства в будущем. Уже в годы первой чеченской кампании он на своей шкуре испытал, что значит вести боевые действия, когда тебе в спину стреляют свои же. Не пользуясь по понятным причинам уважением среди патриотической оппозиции тех лет, Гра­чев навлек на себя ненависть и либераль­ной части общества, навесившей на него и грехи коррупции («Паша-Мерседес»), и убийство журналиста Холодова, и тысячи жертв в Чечне.

В этой ситуации Грачеву и опереться было не на кого – слишком сильную не­приязнь он вызывал у обеих противобор­ствующих тогда политических сторон: ли­беральной и патриотической.

Грачеву пришлось пережить пре­дательство человека, которому он был обязан всем. Ельцин избавился от непо­пулярного министра, когда дело запахло жареным, когда решался вопрос о вла­сти. Пригрел вместо Грачева еще одного генерала августовского замеса – Лебедя – а после избавился и от него. А сам Па­вел Сергеевич ушел после этих событий в политическое небытие, из которого его вырвала (на короткое время) только не­давняя смерть.

Он был совсем не таким, как генера­лы-победители второй чеченской – Тро­шев или Шаманов. Те ковали в Чечне по­беду, необходимую Путину, чтобы стать триумфатором. Грачеву же была угото­вана иная роль – быть всеми проклятым, осмеянным и в конечном счете забытым.

Такова была цена предатель­ства в России 90-х.

Алексей БЕСКРОВНЫЙ